Есть на свете события, после которых человек делится на «до» и «после» так же аккуратно, как хороший мясник делит тушу — по суставам, без рывков. Инсульт — именно такое событие. Один момент, один сосуд, одна неудачная минута мироздания — и вот вы уже не тот человек, что застёгивал рубашку левой рукой не задумываясь. Теперь задумываться приходится обо всём. Это неприятно. Но, как говаривал один мой знакомый капитан парохода, потерявший на Миссисипи два пальца и хорошее настроение: «Плыть можно и с девятью пальцами, сынок, было бы куда плыть».
Глава первая, в которой доктора говорят много слов
Первое, что вы узнаёте после инсульта — это новый язык. Раньше вы знали, что «ишемический» — это что-то из школьной биологии, которую вы благополучно забыли к выпускному балу. Теперь вы разбираетесь в этом лучше иного студента-медика, потому что жизнь, в отличие от учителя биологии, ставит незачёт за незнание страшно убедительно.
Доктора будут говорить с вами терпеливо, как с ребёнком, который вот-вот заплачет. Не обижайтесь на них — они не со зла. Просто медицина давно поняла то, что писатели поняли ещё раньше: испуганному человеку нужно объяснять простыми словами, а не пугать латынью. Врач, который сыплет терминами перед перепуганным пациентом, напоминает мне проповедника, читающего заупокойную службу на латыни перед аудиторией, что не понимает ни слова — вроде бы всё торжественно, а толку чуть.
Слушайте докторов. Записывайте. Задавайте глупые вопросы — глупых вопросов в такой момент не бывает, бывают только те, что вы постеснялись задать и потом жалели.
Глава вторая, о теле, которое вдруг стало чужим
Самое странное в этой истории — не боль и не страх, а удивление. Рука, которая сорок, пятьдесят, шестьдесят лет исправно подавала вам чай, застёгивала пуговицы и давала пощёчины обидчикам, вдруг перестаёт слушаться, будто уволилась без предупреждения. Нога забывает, как ходить, точно вы наняли её вчера и она ещё не прошла испытательный срок.
Это оскорбительно. Действительно оскорбительно — тело, которое было вашим верным, хоть и не всегда трезвым партнёром всю жизнь, вдруг ведёт себя как чужой квартирант, не платящий за электричество. Но вот что я вам скажу: тело не предало вас. Оно просто получило травму и, как всякий раненый солдат, нуждается в времени, чтобы снова научиться стоять по стойке смирно.
Реабилитация — это не наказание за грехи и не испытание веры, хоть иногда и кажется именно этим в четыре часа утра, когда не спится. Это просто работа. Скучная, повторяющаяся, унизительная временами работа — та же, что делает пианист, разучивающий гамму в сотый раз, только ставки повыше, а аплодисментов пока не предвидится.
Глава третья, в которой я хвалю занудство
Позвольте мне сказать доброе слово в защиту занудства, потому что после инсульта именно занудство — а вовсе не героизм — спасает человека.
Героизм — это красиво. Героизм — это когда встаёшь один раз с кровати назло всем врачам и родственникам и делаешь шаг под аплодисменты. Об этом снимают фильмы. Но фильмы никогда не показывают следующие триста сорок дней, когда нужно вставать снова и снова, без аплодисментов, без музыки за кадром, потому что упражнение назначено на десять утра и повторяется, как церковная служба, независимо от вашего настроения.
Занудство — это тот самый упрямый, скучный сосед по расписанию, который вежливо, но неумолимо стучится в дверь каждое утро: «Пора заниматься». Он не эффектен. Он не попадёт в биографию. Но именно он, а не порыв вдохновения, возвращает человеку способность держать ложку.
Заведите дневник. Записывайте, что получалось вчера и что получается сегодня. Прогресс после инсульта движется не рывками, а миллиметрами, и если не записывать, миллиметры теряются в тумане усталости, и человеку начинает казаться, что он топчется на месте, хотя на самом деле он давно ушёл вперёд.
Глава четвёртая, о родственниках и прочих доброжелателях
Каждый выздоравливающий рано или поздно обнаруживает вокруг себя целую армию советчиков. Тётушка, которая слышала о чудо-травнике. Сосед, чей знакомый «сам всё вылечил, просто перестав есть хлеб». Коллега по прежней работе, звонящий раз в месяц исключительно затем, чтобы со вздохом сказать: «Ты держись».
Терпите их с достоинством — они, в сущности, желают вам добра, просто не умеют его правильно упаковать. Но доверяйте только тем, у кого есть диплом, а не тем, у кого есть мнение. Мнений вокруг вас будет в избытке, как комаров над летним прудом, а вот дипломированных врачей — куда меньше, и слушать стоит именно их.
Что до близких, которые действительно рядом — тех, кто моет посуду, возит на процедуры и терпит ваше дурное настроение по вторникам, — им тоже нелегко. Человек после инсульта склонен думать, что тяжело только ему. Это неправда, и произнести вслух «спасибо» иногда стоит дороже любого лекарства.
Глава пятая, о смысле и прочих философских излишествах
Меня часто спрашивают, зачем вообще искать смысл в болезни. Отвечу честно: незачем. Инсульт — не урок судьбы и не наказание за грехи, а сосудистая катастрофа, к которой философия имеет такое же отношение, как зонтик к землетрясению. Не нужно придумывать высокий смысл там, где его нет — это только добавляет работы измученному мозгу.
Но вот что правда, так это то, что человек, прошедший через такое, начинает иначе ценить вещи, которые прежде казались само собой разумеющимися. Утренний кофе, который снова можешь удержать в руке. Собственное имя, произнесённое без запинки. Прогулка в двести метров, которая раньше не заслуживала внимания, а теперь ощущается почти как кругосветное путешествие.
Это не утешительный приз. Это честная валюта, заработанная тяжёлым трудом, и тратить её стоит с удовольствием.
Заключение, в котором автор всё-таки даёт совет
Если вы читаете эту статью, потому что инсульт случился с вами или с вашим близким — я не буду врать вам, что дальше будет легко. Будет трудно, местами обидно, местами скучно до зевоты. Но человеческое тело и человеческий дух устроены упрямее, чем принято думать, и способны на удивительные вещи, если дать им время и не мешать глупыми советами тётушки с чудо-травами.
Слушайте врачей. Занимайтесь регулярно, даже когда неохота — особенно когда неохота. Записывайте прогресс. Терпите доброжелателей с улыбкой. И помните: пароход, потерявший пару лопастей, всё равно может доплыть до пристани — просто плыть будет чуть медленнее, а капитан станет чуть мудрее.
Материал носит ознакомительный характер и не заменяет консультацию врача. Программу реабилитации и лечение определяет только специалист, наблюдающий пациента.
